ТЕНЬ
(эмигрантский цикл)
Сайт Виктора Шнейдера
go to homepageвернуться на страницу стихов
1
Отсюда, где Запад сошелся клином,
В страну, которую я покинул
По ряду причин, совокупность коих
Перечислять здесь навряд ли стоит,
Пытаюсь вглядеться сквозь все кордоны
И называю домом.
Вода протекает сквозь дно сосуда.
Шестая часть суши — восьмое чудо
Света, где в залах поют «Эй, ухнем!»,
Где центры культуры — обычно кухни
И лес: в потрескивании костров
Слышна мелодичность строф,
Смерть вероятна, но не от скуки,
И если кто умывает руки —
Это Пилат, но никак не Шива,
На каждом углу Аполлон плешивый,
Чей полированный постамент
Еще охраняет мент.
Такой мне запомнится эта местность,
Хотя по нечастым (да и нечестным)
Письмам оттуда выходит, будто
Памятник свергнут. Трон делят Будда,
Иегова, Иисус, Аллах —
Небо трещит на швах.
Разоблачение бывших истин,
По идее, должно очистить,
Но увы — разрушение храма
Совершают обычно хамы.
Стоит учесть этот явный факт
И уменьшить контакт.
Джинну, в общем-то, все едино —
Служить радже или Аладдину:
Он раб лампы и близок с теми,
Кто остался рабом системы;
Даже если лампу разбить,
Его не освободить.
Свобода, впрочем, неотделима
От этих мест, как их влажный климат,
И, как горный ландшафт, присуща,
Мест сих не превращая в кущи.
Разве вода не течет сквозь дно.
Только это одно
Между собой различает страны.
Приходит мысль описать, как странно,
Что в том же небе — все те же птицы,
Навстречу, в сущности, те же лица,
Или не тратить слова вотще
И не писать вообще.
Это, пожалуй что, лучший выход,
Дающий возможность не помнить лиха,
Не лжесвидетельствовать, не сглазить
И, прерываясь на полуфразе,
Себе оставить — пусть небольшой —
Монолог за душой,
Но, за строчку цепляясь, строчка
Не дает мне поставить точку,
Будто хочет, чтобы листу я
Душу выложил подчистую,
Как на исповеди, куда
Не ходил никогда.

2
Читал я когда-то (наверно, в Публичке, где же?),
Что в воду одну невозможно войти ни трижды,
Ни даже дважды, и с легкостью, как одежду,
Менять места проживания можно, лишь бы

Не возвращаться на берег, который любишь.
Это понятнее, чем парадокс Зенона,
Проще для выполненья, наглядней… Люди ж
Пренебрегают и этим простым законом,

К старому месту желая вернуться страстно,
Где прошли годы, по коим всегда грустим мы,
Спутав понятия времени и пространства,
Что лишь при скорости света и допустимо.

3
Шляясь около полудня
(Что забавно — по Европе),
Разом смазал краски будня
По известному совету.
К этому располагали
Кот на черепичной крыше
И шарманщик на вокзале,
Будто жили-были в сказке
И нежданно по причине,
Им самим не слишком ясной,
В жизнь из сказки заскочили,
Но, опять же, ненадолго.
Мимо них шагает парень —
Не волшебный, но счастливый,
Сразу видно: он в ударе
И опять влюблен в кого-то,
А все прошлые подружки
Где-то счастливы поныне
И на чьих-нибудь подушках
Про него не вспоминают,
Ни одна не залетела
(От него, по крайней мере),
И хотя про это дело
Он докладывать не станет:
Хвастать принято обратным, —
Но в душе он по природе
Добрый парень, и приятно
За собой греха не видеть…
Он мне кажется похожим
На кого-то из знакомых.
Не пойму — так на кого же?
Ну, да так ли это важно…
Он исчез за поворотом,
Где усижены хипами
Древнеримские ворота
Под названьем Porta Nigra.
Я взглянул себе под ноги
И не сразу даже понял:
Под ногами на дороге
Что-то было необычным,
И меня пугало даже
Это «что-то»… Вдруг толкнула
В темя мысль меня: «Ведь я же
Не отбрасываю тени!»
Это было невозможным,
Но вполне реальным фактом.
Может быть, ее таможник
При отъезде в Ленинграде
У меня тихонько вынул
Вместе с ложками прабабки?
Не могла ж она, вестимо,
Убежать сама собою,
Как по Андерсену — Шварцу,
Даже если б не хотела
С Петербургом расставаться
И была бы патриоткой!
Разве здесь, глотнув свободы,
Обезумев от Европы,
Супротив своей природы
Посмотреть решила город?
Может, это тот прохожий,
Показавшийся знакомым?
(Он, конечно, был похожим
На меня, не на кого-то,
И походкой, и повадкой…
А как странно улыбался…)
Я не поражен догадкой,
Не обижен, не унижен,
Но ходить без тени — даже
Это в чем-то неприлично…
Ведь посмотрят же и скажут:
Понаехало, мол, всяких,
Чуждых строю и системе,
Без манер и воспитанья,
Так еще к тому ж без тени,
Молодежь смущая, ходят.
Так что никуда не деться,
Днем сидеть придется дома,
Что не так уж страшно: с детства
Не переношу жары.

4
Где о столпы стотонные
Бьются споры бестемные,
Бродит ночами темными
Одинокая тень моя.

Скользя по афишам, вывескам,
Бредет дорогой заученной:
Московский, Бассейная, Витебский,
Ждет электрички в Купчино,

То в дверь номер двести-энную
Стучит, растеряв все козыри,
Хотя туда, уж наверное,
Моей — даже тени — вход закрыт,

А то в «Жуке» (где же, как не там?)
Выпивает с подружками:
Тенью папаши Гамлета
И тенью поэта Пушкина —

И спьяну несет напраслину,
Что я без стыда и совести
Лет двадцать ее отбрасывал,
Пока не отбросил полностью.

5
Так, наверно, и скончаюсь —
Не тоскуя, не скучая,
Что ни улицы, ни лица
Не желают больше сниться,
Даже несколько стыдясь…
Глядь — а жизнь оборвалась.
1992