Переводы Сайт Виктора Шнейдера
go to homepageвернуться на страницу стихов

Ганс Круппа

Намерения

Я хотел бы с тобой
не до старости вместе дожить,
а остаться юным.

Я хочу научиться
быть открытым
в словах и молчанье.

И, если смогу,
я хотел бы быть зеркалом,
в котором ты бы видела,
когда светятся твои глаза.

Большего я
тебе не обещаю.

Обещания —
это слова,
написанные на прибрежном песке
при отливе.

Список пожеланий

Я желаю себе круг друзей,
который заслуживал бы этого названия.
Я желаю открытых, сердечных людей,
с которыми мог бы обмениваться
доверием и теплом.
Я хочу видеть взгляды,
в которых не сразу
упираешься в стену.
Руки, дающие жизнь,
расслабленные тела,
что охотно дарят себя.
Я желаю себе людей,
для которых нет ничего важнее
живости и любви.

Дедушка Мороз,
принеси мне их сразу
целую дюжину.

К свету

Скажи своей душе —
она должна
надеть сегодня
праздничное платье.
Скажи, пора:
благословенье звезд
получено.
И то, что приключится,
тебя приблизит к свету.

Начало весны

Все радо солнцу.
Чайки вне себя
друг мимо друга носятся и криком
вдыхают в воздух жизнь.
И даже лед
сияет радостно
вдоль берега морского.

Стою, смотрю —
вот-вот придет весна.
Предвестник жизни —
пенье на ветру
сухого тростника.

На озере

Углубленный в отраженье
на поверхности воды
кроны дуба,
что качает слабый ветер поутру,
я сижу
на берегу у небольшого озерца
и созерцаю, созерцаю, созерцаю, созерца…
Что за прелесть!

Отступление

О нашу пламенную страсть
обжег я пальцы.

Теперь уж я не положу
руки на пламя.

К сведению

Спасибо, у меня
все в полном беспорядке.
Я держу себя вне рук,
а ситуацию над контролем.
В общем, все идет
чужим чередом.

К Твоим ногам

Все эти диковинные штуковины,
которые я,
заделав под любовь,
кладу к твоим ногам…

Ты поднимаешь их,
несешь прочь
и выбрасываешь со смехом
в свое космическое мусорное ведро.

Господи,
как ты меня облегчаешь!

Компенсация

Обо всем
тебя нужно
переспрашивать
дважды,
и я
охотно
переспрашиваю тебя дважды,
так как
твои ответы
всегда вдвое лучше,
чем можно было ожидать.

Времяпрепровождение

Посещаемый всеми
добрыми духами,
я лежу
на постели
и даю
суровой прозе жизни
скакать по моим жилам,
пока не напьется
радости.

Хитрость

Ты не можешь сыскать языка,
на котором сумел бы назвать
то, что движет тобою?

Ты игрушкой ненужной взмахни —
пусть таможенник внутренний твой,
что сидит у тебя в голове,
на нее отвлечется
от тех слов, что украдкой пока
контрабандою чувства несут
за границу
сознанья.

Последняя надежда

Я дарил тебе свою любовь,
а получал взамен твои отмазки.
Я дарил тебе свою поэзию,
а получал взамен твое молчание.
Я дарил тебе свои видения,
а получал взамен твою реальность.
Я дарил тебе свои добрые намерения,
а получал взамен твои капризы.
Я дарил тебе сад,
а получал взамен целину.

И вот я дарю тебе этот тупиковый стих,
подаришь ли ты мне новую веру?

Напоминание

Когда твое лучшее вдруг
станет недостаточно хорошим
и окружающие будут
мерить свою силу
твоей слабостью,
делать твои портреты,
чтобы вешать на стены,
возводимые против тебя,
помни:
я в тебя верю.

Противовес

Этот стишок — маленький противовес
на той чаше весов,
что вечно болтается сверху.
Противовес рёву автомобилей
и молчанию очередей,
сенсациям и сентенциям,
анонсам и нонсенсам,
трамваям и травмам,
коррупции и кремации.
Нечто маленькое,
легкое, как ветер.
Я осторожно кладу его на чашу весов
ко всем прочим легким штучкам…
На миг мне почудилось,
будто что-то качнулось.

Чужак

Чужестранец
в дорожной шляпе,
в пестром платье,
с горящим взором
появился в селенье нашем
и давай творить чудеса:
без особенных заклинаний
сотворил он улыбки детям,
помирил он собаку с кошкой
и без обуви танцевал,
подпевая себе при этом
на наречии непонятном,
а еще — рисовал картины
на унылых стенах домов.

Чужестранца в дорожной шляпе
след простыл на другое утро.
Так что стало уже ненужным
сочинять городской закон,
запрещающий в людном месте
танцевать босиком, а также
разрисовывать стены зданий
и на улице громко петь.

Чужестранца смешную шляпу
через несколько дней однажды
дети выловили из речки —
по теченью она плыла.
Скрыв от взрослых свою находку,
дети спрятали эту шляпу
под покровом глубокой тайны,
как сокровище или клад.

Художник

Он пробовал
разрисовать серую реальность.
Но она не принимала его красок.
Она не терпела красок подле себя.

Тогда художник убрал свою кисть;
она стала совершенно серой
и перестала принимать краски.

Художник бросил кисть
и воротился,
разочарованный,
в цветную реальность.

Но много времени еще понадобилось,
прежде чем его картины
снова признали цвета.

Состояние

Мы перекрыли напрочь
все подходы
друг к другу,
потому как мы могли бы
помочь один другому много больше,
чем наши страхи могут допустить.

Мы подозрительность свою
зовем «здоровой»,
хотя давно уже
ее парами
отравлены насквозь.

Обжегшиеся дети,
мы боимся огня
уже издалека —
пусть даже льдом
начинает обрастать душа.

Снежные люди —
мы стоим немые
на зимней стороне жизни
и ждем тепла,
о котором себе наврали.

Попутчики

Держась за поручни
опыта,
столько народу стоит
в переполненном
трамвае жизни,
тыкается, на ноги
друг дружке наступает
и со страхом ждет
конечной остановки.

О читателе

Читатель — таинственное созданье,
я поделюсь своим о нем знанием.
И первое, что я должен сказать,
хотя, возможно, это не ново:
нет читателя как такового —
есть читателей целая рать.
Что ни болтали бы всуе мы,
читатели непредсказуемы!
И меня как артиста слова
это радует снова и снова.

Одного мои строки обычно просто дурманят;
другой видал и получше, а сюда и смотреть не станет.
Третий предпочитает все-таки Гессе и Кафку;
четвертый сразу же лезет за биографической справкой.
Пятый кричит: «Он озвучил стоны моей души!»
Шестой возражает: «Вирши вовсе не хороши».
Седьмой меня хвалит за то, что все говорю, как есть;
восьмой — за уход от прозы, мол, делающий мне честь.
Девятый от возмущения книгу бросает на пол;
десятый благоговейно пред нею снимает шляпу.
Одиннадцатый читает стихи удовольствия ради,
двенадцатый схемы научного анализа к ним приладил.

Вот мы набрали целую дюжину.
Если кто спросит, зачем это нужно,
получит мораль этих виршей в ответ:
на читателя не полагайся, поэт!
Ибо, как ни пытайся лезть вон из кожи,
всем угодить все равно не сможешь.

P.S. Так же будет и с этой поэмой,
когда я ее покажу вам завтра.
Кто скажет: «В рифму», кто скажет: «В тему»,
а кто: «Не в кассу».

С приветом,

автор.

Карусель

Тебе, неизвестная девочка,
предназначены эти строки,
которых ты не прочтешь.
Тебя я все еще вижу
сидящей на парапете
у станции Швабентор,
и что-то в тебе такое,
что тебя выделяет
и как-то освобождает
ото всего вокруг.
Я знаю, ты замечталась:
летящие мимо машины —
не что для тебя иное,
как пестрая карусель.

Мне выжать хотелось тормоз,
выйти к тебе из машины
и не мешать, а просто
рядом с тобой постоять,
но сзади меня толпились
другие автомобили,
которые неумолимо
по улице без парковок
с односторонним движеньем
выталкивали все дальше
меня от тебя. Увы.

Встреча

При выходе
из магазина канцтоваров
я старику помог
поладить с дверью.
Меня снаружи поблагодарив,
старик вздохнул; совсем недавно баба
облаяла его, что, мол, не спите,
когда вот так же он застрял на входе
другого магазина. Он в ответ,
развернувшись: «Вы ведь тоже
состаритесь».

«Ведь это же не стыдно —
состариться?» —
спросил меня старик.
«Нет, это так естественно», —
сказал я,
и как он рад был от меня услышать
то, что он явно лучше должен знать.

Сомнительная любовь

«Люблю цветы», —
сказала ты
и вскоре
оторвала у анемоны корень.

Фигура Будды

Я давно уже собирался
описать статуэтку Будды,
что стоит у меня, но стоит
мне начать — ощущаю взгляд:

надо мною смеется Будда
высотой с восковую свечку,
с улыбающейся мордахой,
с толстым брюхом.

Мой добрый друг.

Законы любви

У любой любви
свои законы.
Увы, очень личные,
у всех различные,
неписаные, странные,
непостоянные —
в общем, им
законы не писаны.

Пробуждение

Изо сна — подобья смерти —
ты касанием ладони
извлекла меня. Я вижу:

жизнь моя
в твоих руках.

Присутствие

Я заварил нам чай,
поставил на стол
сахарницу,
ложечки,
две чашки —

и только тут меня вдруг осенило,
что ты ушла,
настолько ты
осталась.

Свет

Стихосложенье
сделалось мне чуждым
в последние недели,
я так много
забыл и потерял за эти дни —
но я с тобой знакомлюсь, и твоя
спокойная улыбка указует
мне путь назад к себе. Ты не должна
ни тратить слов, ни что-то делать — просто
быть здесь, чтоб освещать мне этот путь.

Уж в этом свете
я не потеряюсь.

Как званая

Как званая,
пришла весна
во всех цветах,
всех ароматах моей мечты вечнозеленой.
Я, как дикарь, скачу по травам,
твоей любви целýю почву,
которая цветов взрастила
намного больше, чем способен
я отыскать за эту жизнь.

Неописуемое небо

Этот вечерний купол небес
с магическим лунным серпом,
что первым ударом сознанье стер
и все заставил забыть, —
этот вечерний купол небес
сможет воспеть лишь тот,
кто не способен его понять
и в полной мере любить.

Невероятно

Невероятно,
как цветут деревья!
В роскошных
бело-розовых нарядах
они явились миру.
Ну, а тот
календарям с часами
верит больше,
чем собственным глазам.
Никто-никто
не пляшет под цветущими ветвями
и не стоит в весеннем опьяненье,
никто не гнет цветущего побега,
чтоб нос свой утопить там, чтоб почуять,
как ароматна жизненная свежесть,
и обезуметь, запах тот вдохнув.

Причина и следствие

Так как
с самого начала
ты оказывать мне стала
беспримерное доверье,

позже сделалось возможным
то доверье оправдать.

Декарт и я

«Я мыслю,
значит — существую», —
писал Декарт,
чтоб доказать
себе свое существованье.

Похоже, он в себя
не верил.

Декарт считается
отцом
новейшей философской мысли.
Однако я происхожу

не от него — уж это точно.
Иначе как бы я писал:

«Люблю,
и значит — ничего
доказывать уже не должен»?

Моя душа — дитя

Моя душа — совсем еще дитя
и любит бесполезные забавы,
а мыльные пускает пузыри
охотнее куда, чем ходит в школу,
для радости не требует причин,
смеется над серьезными вещами.
Я пробовал воспитывать ее,
но бросил безнадежные попытки.
На голову меня переросла,
а бегает еще за мотыльками…

Стой —
подожди меня!

Намерения
Список пожеланий
К свету
Начало весны
На озере
Отступление
К сведению
К Твоим ногам
Компенсация
Времяпрепровождение
Хитрость
Последняя надежда
Напоминание
Противовес
Чужак
Художник
Состояние
Попутчики
О читателе
Карусель
Встреча
Сомнительная любовь
Фигура Будды
Законы любви
Пробуждение
Присутствие
Свет
Как званая
Неописуемое небо
Невероятно
Причина и следствие
Декарт и я
Моя душа — дитя