print     Шестой день творенья
или Дополнение к Дарвину
Сайт Виктора Шнейдера
go to homepageвернуться на страницу прозы

Из воспоминаний моей прабабушки

И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу
Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их
И был вечер, и было утро: день шестой
Бытие 1
Дарвин дал нам приблизительное описание этих наших
предков. Они были весьма и весьма волосаты, имели
бороды и острые уши и жили стаями на деревьях.
Ф. Энгельс. «Роль труда в превращении обезьяны в человека»
Хочется спросить, считает мистер Дарвин себя
обезьяньей родней по дедушке или по бабушке?
Епископ Оксфордский Сэмюэль Уилберфорс, 1860

 

Вожак огляделся. На помеченной им территории собрались и сидели в почтительном удалении друг от друга семь самок. Старшая из них, сильная, не ниже самого Вожака ростом обезьяна с изрядно полинявшей и поредевшей шерстью не суетилась в выполнении бессмысленных ритуальных телодвижений, а спокойно, с чувством собственного достоинства взирала на него и скалила желто-коричневые клыки с глухим утробным урчанием. Вожак сделал пару коротких полупрыжков в ее сторону, опираясь в основном на вытянутые длинные передние лапы, и повернул голову к другой самке, сосредоточенной почти исключительно на отгонянии назойливых мух от своего воспаленного глаза. Но тут еще одна, самая юная и нетерпеливая обезьянка, с визгом пересекла путь Вожаку и остановилась прямо перед его носом, призывно задрав хвост и лупася себя передней пятерней по ярко-красным седалищным мозолям, не переставая при этом орать так, как будто ее грызут. Вожак отрыгнул, поднялся на задние лапы и извлек из гортани неожиданно высокий для такого огромного и грозного животного крикливый звук… Кругом порхали мотыльки и щебетали археоптериксы. Вдруг что-то вроде короткого удара грома огласило поляну, и Вожак молча повалился навзничь. Ничего не понявшие обезьяны не двинулись с места.
— Каков выстрел, а? — Капитан стер пот со своего высоченного лба, которым мог перебить дерево средней толщины. Недаром он был много лет бессменным чемпионом Галактики по бою лбами.
— Браво, командир, — льстиво воскликнул техник и отхлебнул еще спирта из мембранной фляги.
— Тихо ты, балбес, спугнешь!
— А че? — Капитан дурашливо захихикал и нетвердой походкой пьяного выбрался из зарослей на поляну. — Аб…боригены, — заорал он. — Миссия межгла…гала…меж-гала-кти…, — махнул рукой и двинулся вперед.
Юная самка, та самая, не знающая правил обезьяньего приличия, тем временем робко подобралась к Вожаку. Робко, потому что боялась его этим рассердить. Но он не только не вскочил с разъяренным рычанием, но и не шевельнулся. На траве под его шеей образовалась большая красная лужа. Обезьянка хотела уже попробовать эту жижу лапой и на язык, как вдруг какое-то шумное существо вылезло из кустов и направилось к ней. Самка глядела с любопытством и без страха на этого странного зверя с недоразвитыми передними лапами и слабыми непослушными задними. Подойдя вплотную, существо прогудело еще что-то, при этом от него шел неприятный сладковатый запах. И вдруг — повалилось на обезьянку всем своим весом, оказавшись неожиданно сильным и ловким. Самочка заорала, стала царапаться и кусаться.
— Ах, вот ты как, — грозно заорал Капитан и врезал своим знаменитым лбом так, что бедный зверек потерял сознание. Только теперь, видя все это, обезьяны бросились врассыпную, но было поздно: полтора десятка изголодавшихся за время полугодового перелета, в дрезину пьяных астронавтов кинулись на них со всех сторон. Звери отбивались, царапались, а умудренная опытом старшая сообразила даже схватить палку, но на нее накинулись трое, и двое, меняясь, держали ее за шею и лапы, пока третий бездарно пытался заменить ей Вожака.
Через пятнадцать минут все кончилось. Астронавты поспешно удалились обратно в чащу, оставляя за спиной скулящих, большей частью пораненных животных. Капитана пришлось силой отдирать от тела Вожака, которое он непременно хотел утащить с собой и все бормотал: «Трофей! Трофей!» Все были веселы, и только быстро протрезвевший инженер бормотал мрачно:
— Ой, влетит! Ой, влетит! Грубейшее нарушение…
— Да плюнь ты, кто узнает-то?
— А вдруг народятся всякие монстры?
— Маловероятно. Ну а и выйдет с десяток нежизнеспособных уродцев — дальше-то что? Ладно, не дрейфь: запишем, что на третьей планете все то же самое, что на второй, — ни жизни, ни условий. Чтоб не совались. Хорошо?
И сказал он, что это хорошо.


2 октября 1994